Новинка! Вышла книга Левона Акопяна «Дмитрий Шостакович: человек-эпоха»
«Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, в чью эпоху я живу на земле» — такую дарственную надпись оставила Анна Ахматова на своей книге. Масштаб личности композитора ощущали уже его современники, но с каждым десятилетием он раскрывается всё полнее. Пожалуй, особенно ясно это стало сейчас, в XXI веке. Об этом свидетельствует целая серия фестивалей 2026 года, посвящённых 120-летию Шостаковича.
Новая книга Левона Оганесовича предлагает объёмный взгляд на жизнь и творчество Шостаковича в контексте его эпохи. Автор принципиально не сводит личность композитора ни к «жертве режима», ни к «советскому классику». Его задача шире — увидеть в одном человеке одновременно и лояльного гражданина, и свободомыслящую личность, во многом несогласную с правительственным курсом, и большого художника, наследника Баха, Бетховена и Малера.
Шесть больших глав охватывают творческий путь Шостаковича — от смелых экспериментов 1920-х до последней Альтовой сонаты. Акопян подробно останавливается на переломных событиях его биографии: кампаниях травли 1936 и 1948 годов, военных испытаниях, переменах «оттепели»; он сопоставляет письма, публичные высказывания и воспоминания современников, спорит с укоренившимися трактовками, отделяет документально подтверждённые сведения от позднейших домыслов.
Отдельная тема книги — загадки партитур Шостаковича. В Десятой симфонии обнаруживается зашифрованное имя Эльмиры Назировой (его ученицы в аспирантуре Московской консерватории); во фривольной сцене из «Леди Макбет Мценского уезда» — отголоски малеровского Adagietto; череда «автоэпитафий» в виде темы D–S–C–H — в трагическом Восьмом квартете, Четырнадцатой и Пятнадцатой симфониях, Пятнадцатом струнном квартете, Сонате для альта и фортепиано. Все расшифровки подкреплены документами и цитатами. Вот, например, как Шостакович «инвентаризовал» музыкальный материал нового опуса в письме Исааку Гликману:
Основная тема квартета ноты D. Es. С. Н., т. е. мои инициалы. В квартете использованы темы моих сочинений и революционная песня «Замучен тяжёлой неволей». Мои темы следующие: из 1-й симфонии, из 8-й симфонии, из Трио, из виолончельного концерта, из Леди Макбет. Намёками использованы Вагнер (Траурный марш из «Гибели богов») и Чайковский (2-я тема 1-й части 6-й симфонии). Да: забыл ещё мою 10-ю симфонию. Ничего себе окрошка.
Особое удовольствие — рассматривать само издание. Фотографии, афиши, нотные автографы, письма и документы сопровождают повествование почти на каждой странице. Среди источников — архив Д. Д. Шостаковича, Президентская библиотека имени Б. Н. Ельцина и Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга. В книгу вошли, в частности, документы о деде композитора, политическом ссыльном Болеславе Шостаковиче, текст радиовыступления Шостаковича о создании Седьмой симфонии и другие материалы Ленинградского радио военных лет.
Теперь об авторе. В данном случае имя на обложке — уже самостоятельная рекомендация. Доктор искусствоведения, один из ведущих исследователей творчества Шостаковича, Левон Оганесович Акопян посвятил композитору фундаментальные труды «Дмитрий Шостакович: опыт феноменологии творчества» и «Феномен Дмитрия Шостаковича», составил антологию «Шостакович: pro et contra». А также благодаря его переводам русскоязычный читатель познакомился с «Музыкальным словарём Гроува», исследованиями о Моцарте и Шопене, работами Юнга и Ясперса.
И напоследок — приведём строки из финала книги:
Анна Ахматова вовсе не преувеличила, назвав время своей жизни «эпохой Шостаковича». Шостакович же, в свою очередь, мог бы с не меньшими основаниями, чем Ахматова, заявить, что его устами «кричит стомильонный народ». Его наследие в целом — от Первой симфонии и оперы «Нос» до последних симфоний, последнего квартета и предсмертной Альтовой сонаты <…> — предстаёт огромным повествованием о насилии, жестокости и пошлости, об упадке мироздания и нарушении правильного порядка вещей, о сломленных судьбах и развеянных иллюзиях, о редких просветах в неизбывной тьме и об одиноком, но, возможно, не совсем безнадёжном протесте.